История первых арктических радиостанций (на Вайгаче, Югорском шаре, Ямале, в Архангельске)

Несколько лет назад мы путешествовали вдоль побережья по Баренцеву и Карскому морю и на Югорском полуострове, неподалеку от пгт Амдерма, наткнулись на заброшенную полярную станцию.

Здание, кажущееся самым главным - казарма для личного состава

Здание, кажущееся самым главным — казарма для личного состава

Общий вид станции Югорский шар

Общий вид станции Югорский шар

Позднее мы вернулись домой и прочитали об этом месте следующее. Оказалось, что в 1913 году тут была открыта Морская гидрометеорологическая (полярная) станция, получившая, соответственно, название «Югорский Шар». Спустя 80 лет, т.е. в 1993 году она была ликвидирована, а все оборудование перевезено, в основном, на соседнюю станцию — Белый Нос и в Амдерму. Затем, через какое-то время на месте бывшей полярной станции появилась погранзастава «Югорский Шар» и просуществовала вплоть до 2002 года.

Так вот, оказывается, изначально тут возникла не только метеостанция, но и радиостанция. Именно для нее и была поставлена эта вышка (в настоящее время она обвалилась).

Бокс для техники и вышка

Бокс для техники и вышка

Всего первых радиостанций в Арктике было четыре: в Архангельске, на Югорском Шаре, на Вайгаче, и на Маре-Сале (западный берег п-ова Ямал).

Радиостанция Югорский Шар

Радиостанция Югорский Шар

Радиостанция Вайгач

Радиостанция Вайгач

Радиостанция на Маре-Сале

Радиостанция на Маре-Сале

Возникли эти первые радиостанции в Арктике так

В 1905 году, после разгрома в Цусимском заливе русской эскадры, наша страна потерпела поражение в войне с Японией, и плавание в дальневосточных водах стало весьма затруднительным. Традиционный протяженный морской путь из России на Дальний Восток через юг Африки и Азии можно было бы заменить гораздо более коротким маршрутом по ледовитым арктическим морям, но у России не было достаточного опыта в этом деле.

Весной 1909 г. были спущены на воду два транспорта ледокольного типа, «Таймыр» и «Вайгач», специально предназначенные для исследования северных морей, но даже они не могли выполнить поставленных задач, хоть и были построены по последнему слову науки и техники того времени (корпус, верхняя палуба и ходовая рубка имели многослойную теплоизоляцию, новинкой были и установленные на них радиотелеграфные аппараты; запас угля обеспечивал им автономное плавание на расстояние до 12 тыс. миль со скоростью 8 узлов, а на случай вынужденной зимовки каждый транспорт имел запас провизии на 16 месяцев).

Все равно даже ледоколам были нужны сведения о ледовых условиях на их пути, а также данные о солености и температуре воды, скорости и направлении ветра. Получить все эти сведения можно было только с помощью регулярных метеонаблюдений на строго определенных ключевых участках трассы Северного морского пути, а их оперативную передачу были способны обеспечить лишь устройства радиотелеграфной связи.

Вскоре в Главный морской штаб из Парижа пришло письмо от известного полярного исследователя В.А. Русанова:

«К сожалению, мы слишком мало знаем наши полярные области, – писал он, – и, в частности, Северный Ледовитый океан, чтобы с полной уверенностью ответить на столь важный теперь для нас вопрос: ежегодно ли освобождается ото льда полярное море вдоль всего северного побережья Сибири и как долго оно остается свободным? Неисследованность этого вопроса требует срочных мер по отправке в район Карского моря специальной экспедиции, оснащенной средствами и способами сколько возможно быстрой доставки депеш. Для этого не следует жалеть ни материальных затрат, ни личных сил, поскольку они несравнимы с возможностью перебросить наш флот через Северный Ледовитый океан из Атлантического океана в Великий и обратно».

В итоге 26 мая 1911 года император утвердил закон «Об отпуске из Государственного казначейства средств на устройство четырех радиотелеграфных станций на побережье Карского и Белого морей», а Товарищество асфальтового и бетонного производства «Бодо Эрестофт К°» подрядилось «…из своих материалов и своими рабочими осуществить постройку зданий для радиостанций в Архангельске, Югорском Шаре, на острове Вайгач и на полуострове Ямал (Маре-Сале) с жилыми домами и кладовыми при них из бетонных пустотелых камней общей стоимостью 149601 руб. 42 коп.».

Как строили первые заполярные радиостанции

В навигацию 1911 года из Архангельска к району строительства будущих полярных станций направились пароходы «Дан» и «Веспасиан», арендованные Отделом торговых портов Министерства торговли и промышленности. На борту находилась почтово-телеграфная экспедиция, командированная для инженерного обследования местности в трех предварительно намеченных для размещения станций пунктах.

В 1912 г на судне «Нимрод» туда же отправилась следующая почтово-телеграфная экспедиция, а потом на пароходе «Иоанн Богослов» была послана партия строителей для продолжения начатых работ. Пребывания в каждой из трех точек строго ограничивались короткими сроками навигации, и поэтому оснащение всех полярных станций необходимым оборудованием продолжалось два года.

Строительство было полностью завершено лишь в 1913 г. Но уже в 1912 г. прибывшая в этот район Арктики почтово-телеграфная экспедиция под руководством Д.Д. Руднева оборудовала метеорологическими приборами некоторые из этих станций, а в 1914 г. Д.Д. Руднев и В.А. Березкин оснастили необходимыми приборами наблюдательный пункт в районе мыса Маре-Сале, в западной части полуострова Ямал, для наблюдения за выходом из Югорского Шара в Карское море.

В июне 1913 года с острова Вайгач в Архангельск была успешно отправлена первая радиодепеша.

Вот что вспоминает об этом инженер Н.Н. Дмитриев:

«29 июня 1913г. из Архангельска, где была уже радиостанция, поставленная заводом, отправилась экспедиция из двух деревянных судов «Дан» и «Вассиан» на Югорский Шар, Вайгач и Маре-Сале. Экспедицию возглавляли от почтового ведомства Цеменлонский, от завода — я. На Югорском Шаре была установлена железная мачта высотой 30 метров со стеньгою и антенна — 1 проводник. Заземление — сеть проводов, зарытых в землю на 20-25 см. Передатчик с искровым вращающимся разрядником. Двигатель керосиновый мощностью 27 л.с, приемная станция -ламповая, прием на ленту и телефон. На Вайгаче и Маре-Сале были установлены мачты складные трубчатые типа Лебедева высотой 25 м. Передающие станции искровые дисковые, приёмники ламповые.

15 сентября все станции были готовы. Это было в 22 часа. Мы вызвали Архангельск — молчит, через 5 мин. дали второй вызов — молчит, через 5 мин. мы дали третий вызов, я прибавил мощности на 20% — ответа нет. У всех присутствующих рабочих на лицах беспокойство и, наконец, через 4 минуты — ответ: «принимаем хорошо». У всех вырвался громкий вздох облегчения. Потом оказалось, что в Архангельске не было дома моториста».

После завершения основного строительства и оснащения станций необходимыми приборами на них начались регулярные наблюдения: в сентябре 1913 г — на Югорском Шаре, а в сентябре 1914 г. — на острове Вайгач и Ямале. А 31 августа 1913 г. радиостанция на Югорском Шаре впервые связалась с Архангельском.

После пробного сеанса связи монтаж и настройка радиоаппаратуры были продолжены, а 4 сентября состоялся первый сеанс радиосвязи между Вайгачом и Югорским шаром; прием сигналов с Вайгача на Югорском Шаре был отличным.

17 сентября 1913 г экспедиция сообщила в Архангельск о консервации радиостанций на зиму: на них разобрали и смазали двигатели, приспустили сети антенн, а прочий инвентарь поручили охранять сторожам-зимовщикам, по два человека на каждой станции.

В 1914 году также начались гидрометеорологические наблюдения. На примере гидрометеостанции, что расположена на Вайгаче, можно сказать, что у специалистов из оборудования имелись: чашечный барометр, английская будка малого образца с двумя психрометрическими термометром и волосяным гигрометром, будка, флюгер Вильда с двумя досками и дождемеры с защитой Нифера. Метеоплощадка имела размеры 20х20 м. Рядом с ней были установлены два десятиметровых деревянных створных навигационных знака четырехугольной формы.

Сотрудники находились на радиостанциях круглогодично. Смена персонала производилась в период навигации, длившейся с июля по сентябрь.

Две фотографии с разницей в 100 лет. На фото марта 2013 года еще видны остатки радиомачты. Источник фото http://www.polarpost.ru/forum

Две фотографии с разницей в 100 лет. На фото марта 2013 года еще видны остатки радиомачты. Источник фото http://www.polarpost.ru/forum

Интереснейшие воспоминания о первой зимовке на метеостанции оставил священник Тельвисочного прихода Геннадий Юрьев, первый просветитель вайгачских ненцев.

В апреле 1914 года этот православный подвижник вместе с псаломщиком Германом Игумновым в очередной раз выехали на Вайгач для проведения богослужений и просвещения самоедов. В конце мая путешественники по льду переправились через Югорский Шар. Здесь отец Геннадий обнаружил 12 мужчин, 8 женщин и 14 детей — всего 34 ненца, живших в чумах. Он отмечает запустение вайгачских промыслов: «В былое время в бухтах острова собиралось до 16 судов, стояло до 20 изб».

Батюшка сумел объехать весь остров, совершал молебны в праздничные дни, вел духовные беседы с ненцами. Отслужил он панихиду на могиле неизвестного священника в Осьминниках, который умер во время зимовки. В июне неутомимый батюшка возвратился в Хабарово, где Герман Игумнов уже начал занятия с самоедскими детишками.

Хабарово (Никольское)

Хабарово (Никольское)

Хабарово (Никольское)

Хабарово (Никольское)

Церковь в Хабарово (Никольское)

Церковь в Хабарово (Никольское)

Хабарово (Никольское)

Хабарово (Никольское)

Два месяца отец Геннадий и его помощник учили, крестили, венчали, соборовали, отпевали. В сентябре 1914 года батюшка Геннадий снова переправился через Югорский Шар и быстро добрался на северную оконечность острова, где раскинула ажурную стальную мачту Вайгачская станция.

Кроме него, в 1914-1915 гг. на Вайгаче зимовали: заведующий станцией А.А. Доступов, служители Ф.Я. Принцев и И.А. Полисадов, сторожа Елисеев и Карпов. Персонал станции оказывал ненцам всяческую помощь: Полисадов лечил и делал перевязки, Принцев чинил сломанные ружья, начальник станции всегда гостеприимно встречал приехавших самоедов. Серьезно больных оставляли лечиться на станции. В ноябре открылась домашняя церковь и при ней школа для взрослых и детей. Двух самоедских детишек – Мишу и Ваню поселили для обучения грамоте на станции…

Проблемы первых арктических радиостанций

За время строительства и введения станций в эксплуатацию люди столкнулись с неожиданными сложностями. Например, первая партия рабочих прибыла на Вайгач 1 августа 1912 года. Однако сильные морозы, ударившие необычайно рано, вынудили вскоре прекратить все работы. На объекте зимовать остались два сторожа, Е.А.Лысков и А.И.Моргунов, имея годовой запас продуктов. Летом следующего года пароход «Дан», доставивший на остров грузы, строителей и партию монтажников, вышел встречать едва державшийся на ногах Е.А. Лысков. Высокий, широкоплечий и крепкий мужчина, каким знали его по прошлому году, оказался тяжело больным цингой. Его напарник А.И. Моргунов вообще не мог передвигаться и все дни лежал на полатях в бане.

Обеспокоенное этим ЧП руководство Русского общества беспроволочных телеграфов и телефонов (РОБТиТ) обратилось с письмом к главному врачу больницы Санкт-Петербургского почтамта с просьбой решить вопрос о выделении медицинских работников на станции, поскольку «в этих пунктах не только скорой, но и вообще какой-либо врачебной помощи служащим оказывать не представляется возможным».

Ответ последовал в лучшем духе российской бюрократии: на первое время снабдить радиостанции популярным лечебником доктора С.Н.Алмазова «Полная народная школа здоровья», а пока создать особую комиссию с привлечением врачей и представителей радиостанций для выработки «комплектования необходимых для данного случая аптечек»…

Официально радиостанции на острове Вайгач и в Югорском Шаре начали действовать с 1 февраля 1914 года, а пять месяцев спустя Санкт-Петербург уже захлестнул вал газетных публикаций о бедственном положении первых полярников.

«Деятельность новых радиотелеграфных станций, – возмущался корреспондент «Нового времени», – началась с отчаянной телеграммы, сообщающей, что все сторожа, как и предыдущие, оказались больны цингой. <…>В довершение всего в новых постройках, сделанных из пустотелого кирпича, царил страшный холод и их никак не удавалось натопить. На сделанный запрос о количестве провизии последовал ответ, что в наличии осталось 12 мешков муки, 88 пудов сухарей, 7,5 пуда масла, горох, крупа, немного консервов, кофе, какао. Словом, та провизия, которая обеспечивает вновь прибывшим в самом недалеком будущем цингу».

Архангельскъ 11 января 1915 г., №008:

Архангельскъ 11 января 1915 г., №008:

Архангельскъ 11 января 1915 г., №008:

Архангельскъ 11 января 1915 г., №008:

Как всегда в таких случаях, власти обвинили газеты в тенденциозности, а журналистов в некомпетентности, объяснив недомогание сторожей «неподвижным образом жизни и ленью, доходившей до нежелания приготовить себе пищу и питавшихся преимущественно чаем, хлебом и сахаром».

Архангельскъ 13 января 1915, №009:

Архангельскъ 13 января 1915, №009:

Архангельскъ 26 апреля 1915 г., №91:

Архангельскъ 26 апреля 1915 г., №91:

Но самое невероятное заключалось в том, что в штатные расписания полярных станций «забыли» включить гидрометеорологов, без которых наличие дорогостоящих радиотелеграфных «полярок» теряло всякий смысл. В мае 1914 года Министерство промышленности и торговли обратилось в Главное управление почт и телеграфов (ГУПиТ) с просьбой разрешить «за особое вознаграждение» почтово-телеграфным работникам, зимующим на Карских радиостанциях, производить необходимые гидрометеонаблюдения. Так сотрудники радиотелеграфных станций стали еще и гидрометеорологами.

Одним только истощением здоровья зимовщиков дело не ограничилось. Проблемы быстро возникли и со зданиями радиостанций, которые делали из бетона.

Cтанции строились по одному проекту и имели типовую планировку. В центре станции находился бетонный жилой дом для сотрудников. Сооружения ставились на грунт. В качестве фундамента использовался асфальт. В первый же год фундаменты заметно просели, стены покрылись паутиной крупных и мелких трещин. Не помогли даже кирпичные контрфорсы, установленные по углам всех построек на острове Вайгач.

Выбранные места не везде оказались удачными: например, у Вайгачской радиостанции не было открытых морских пространств, она располагалась в широкой бухте, прикрытой с моря островами, обзор с уровня суши составлял лишь около 80 градусов при радиусе около 10 миль. Поэтому в 1915 году сюда из Архангельска доставили деревянную вышку высотой 11 метров, которую смонтировали на следующий год на вершине холма, что увеличило радиус наблюдений.

Об этом писал Н. П. Георгиевский, побывавший в составе экспедиции Почтово-телеграфного ведомства, обеспечивавшей доставку на станции продовольствия и горюче-смазочных материалов:

 “Радиостанция с моря выглядит приветливым, беленьким поселком, увенчанным стройной радиомачтой. Иное впечатление получилось при непосредственном осмотре. Дома большие на темном фоне тундры оказались сильно потемневшими от времени и уже покрытыми массой мелких трещинок. Внутренность зданий вполне соответствовала наружному виду: темная, в желтоватых пятнах поверхность потолка и стен; сырой, затхлый воздух. На внутренних стенах трещины местами значительны. Обстановка незатейлива…

Чиновники и сторожа рассказывали, что зимой, когда стояли многоградусные морозы, они топили печи-чугунки. Печи быстро накаливались докрасна, и температура в комнатах резко поднималась до 25 градусов и выше. В воздухе появлялся пар. Становилось жарко; стены отпотевали, и по ним струились потоки воды, замерзавшие ночью на стенах. Жили все время в шубах; отдыхать от сырого воздуха выходили на улицу. Пища была однообразная».

Из сказанного можно сделать вывод, что как Технический строительный комитет Министерства внутренних дел, так и Строительная часть ГУПиТ, разрабатывая рекомендации о выборе типов зданий для Карских радиостанций, не учли местные климатические и почвенные особенности. Решение использовать бетонные здания было продиктовано исключительно соображениями пожаробезопасности. Вместе с тем бетон, являясь материалом хрупким, установленный на почве, интенсивность и глубина оттаивания которой была неравномерной с южной и северной стороны зданий, а также внутри и снаружи построек, подвергался деформации и разрушался.

В навигацию 1914 года в Карское море была направлена экспедиция, в состав которой от ГУПиТ вошли начальник Архангельского почтово-телеграфного округа Н. П. Лапин, главный механик округа В. Ф. Федоров и столоначальник ГУПиТ В. А. Тарасов.

Экспедиция заменила в станционных и жилых зданиях чугунные печи кирпичными, снабдила станции мебелью, кухонным инвентарем, продовольствием и всем необходимым. Представители ГУПиТ произвели освидетельствование построек и, несмотря на уже наметившиеся признаки их разрушения, признали “наиболее целесообразным типом зданий, пригодных для жилья и станционных помещений, хорошо сопротивляющихся морозу, сохраняющих тепло внутри, обладающих огнестойкостью и долговечностью” пустотелые бетонные конструкции.

Наиболее интенсивно разрушение зданий происходило на Ямале, менее интенсивно на Вайгаче. В теплое лето 1915 года почва на Маре-Сале оттаяла довольно значительно, что привело к сползанию грунта в море. В результате склон холма, на котором находилась станция, осел и станционное здание “словно разломилось и одна стена сдвинулась со своего места на 2–3 пальца в сторону; под полом образовалась пустота и пол в машинном отделении провалился, машина осела”. На Вайгаче для укрепления стен были устроены контрфорсы, однако спустя год из-за оттаивания грунта под этими конструкциями они просели, не выполнив своего предназначения.

Нежелание руководства ГУПиТ признать ошибочность решения о постройке бетонных зданий для радиостанций продолжалось и в последующие годы. Впервые вопрос о непригодности станционных построек, аварийное состояние которых стало представлять реальную угрозу жизни людей, их жизнедеятельности и физической сохранности машин и приборов, был поставлен в 1917 году.

Побывавший в августе на ледоколе “Владимир Русанов” на Вайгаче и в Югорском Шаре инженер Архангельского почтово-телеграфного округа 12 октября докладывал, что все стены зданий покрыты трещинами в 1–1,5 дюйма; часть стен лежит всецело на дверных косяках, в некоторых местах превращенных в щепу. Из-за осадки фундамента началось разрушение потолка из бетонных плит.

Особенно подверглись разрушению внутренние стены зданий. Дымоходы печей забиты сажей, из-за чего дым проникает в помещения станций, придавая им “вид кузницы”, а не жилого дома. Хотя в зданиях произвели мелкий ремонт, достичь этим гарантии предотвращения дальнейшего разрушения построек было невозможно, в связи с чем признавалось “во избежание дальнейших ежегодных расходов и безопасности служащих устройство деревянных домов не только желательным, но и крайне
 необходимым”.

После доклада Н. П. Лапина о состоянии северных радиостанций народному комиссару по Министерству почт и телеграфов П. П. Прошьяну, последовало распоряжение о возможности замены бетонных зданий в Югорском Шаре деревянными с представлением соответствующего проекта и сметы. Как видим, здания из бетонных пустотелых камней продержались аж до 1917 года.

Особенности работы арктических радиостанций

В отличие от 16 других радиостанций почтово-телеграфного ведомства России, сооружавшихся для обслуживания судов, плавающих в русских морях, карские радиостанции имели мощность более 1-5 кВт, что обеспечивало прохождение и прием сигналов как между ними, так и при установлении связи с центральной радиостанцией в Петрограде. Все три полярные радиостанции имели метеоплощадки, находящиеся в нескольких десятках метров от служебных и жилых построек, а также радиовышки.

Полярная станция «Вайгач». Вид с юго-запада. МАКЭ, 1989 г.

Полярная станция «Вайгач». Вид с юго-запада. МАКЭ, 1989 г.

Станции были снабжены основными приборами, необходимыми для метеонаблюдений — флюгером, будкой с установленными в ней барометром, психрометрическими термометрами, волосяным гигрометром для измерения влажности воздуха и дождемером. А в 1914 г. на станции в Югорском Шаре установили барограф, позволяющий непрерывно регистрировать изменения атмосферного давления.

Все эти станции были связаны между собой радиотелеграфом, но главной из них была станция на берегу Югорского Шара, куда стекалась информация от двух других полярных станций, а потом передавалась в Исакогорку, что под Архангельском. И уж оттуда гидрометеоданные направлялись в Петроград, в Главную физическую обсерваторию. Наблюдатели передавали депеши о состоянии погоды на Севере ежедневно, в 7 ч утра и в 1 ч дня.

До 1917 года наблюдателей, телеграфистов, инженеров, специалистов по ремонту оборудования и рабочих-строителей, а также продукты, снаряжение, топливо доставляли на станции из Архангельска пароходами «Василий Великий», «Веспасиан» и «Николай II». Опыт первых трех лет работы карских радиостанций предопределил создание в 1915 году новой – на острове Диксон. Эти четыре станции положили конец эпохе «слепого» мореплавания по ледовитым северным морям.

Работа полярных радиостанций после 1917 года

О том, что происходило после 1917 года, подробно рассказало Федеральное архивное агентство Российский государственный архив военно-морского флота РГАВМФ:

«Начиная с 1917 года Главное гидрографическое управление неоднократно поднимало вопрос о передаче всех полярных радиостанций Морскому министерству, мотивируя тем, что «обеспечение как самого мореплавания, так и изучения необходимого для последнего гидрометеорологического режима арктической области только и может быть обусловлено планомерными гидрографическими работами на местах и сетью гидрометеорологических радиостанций на главных путях мореходства» при том, чтобы «эти станции были связаны как между собой, так и с конечными станциями берегового телеграфа» и находились в ведении одного ведомства. Кроме того, морское ведомство, имея в своем распоряжении суда, в отличие от ведомства почт и телеграфов располагало самостоятельными возможностями по обслуживанию этих радиостанций.

10 августа 1918 г. Верховное управление Северной области (белых) издало распоряжение о закрытии карских радиостанций. Под напором начальника Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана (созданной 15 апреля 1918 г. и подчиненной Морскому министерству) капитана I ранга Б. А. Вилькицкого югорская радиостанция 1 сентября 1918 г. была передана экспедиции и продолжила работу. Главной обязанностью служащих станции стали гидрометеорологические наблюдения, а не передача корреспонденции, в отличие от того времени, когда станция состояла в Главном управлении почт и телеграфов.

Радиостанция на о. Вайгач была оставлена в прежнем подчинении и закрыта.

В 1919 г. Б, Д. Велькицкий вновь поднял вопрос о передаче станции «Вайгач» Морскому министерству правительства Северной области. В рапорте начальнику Главного гидрографического управления он отмечал: «Опыт показан, что радиостанции Карскою моря, построенные в 1912 г. для освещения и изучения морского пути и находящиеся в ведении Комиссариата почт и телеграфов, далеко не приносят той пользы, которую можно было бы от них ожидать. Метеорологические наблюдения почтово-телеграфными служащими часто не соответствуют их назначению. До сего времени, несмотря на существование станций уже шестой год, ничего не известно о сводке наблюдений и об их использовании для решения вопросов, связанных с Северным морским путем. Назначение радиотелеграфа на этих станциях второстепенно, и количество проходящих телеграмм, за исключением синоптических и гидрологических, совершенно незначительно». Верховное управление Северной области отклонило ходатайство морского ведомства и приняло решение радиостанции Карского моря «временно закрыть до навигации 1919 г., предоставив право экспедиции Вилькицкого по соглашению со служащими станции «Югорский шар» за свой счет и риск снабдить всем необходимым эту радиостанцию и содержать ее до навигации 1919 г».

После падения правительства Северной области и установления советской власти в середине мая 1920 г. было сформировано Управление по обеспечению безопасности кораблевождения на северных морях (Убекосевер). подчиненное Народному комиссариату по морским делам. В его состав вошли: Гидрографические экспедиции Северного Ледовитого океана и Белого моря, Дирекция маяков и лоций Белого моря. Служба связи Белого моря. Полярные радиостанции по побережью Ледовитого океана, в том числе на о. Вайгач и в проливе Югорский шар, были формально подчинены Народному комиссариату почт и телеграфов, однако затем временно переданы в распоряжение Убекосевера с условием, что «радиостанции должны продолжать развивать свою деятельность по приему и распространению радиоинформации РОСТА, циркулярных радиотелеграмм из центра и метеорологических наблюдений».

В структуре Убекосевер полярные радиостанции по-прежнему остались в распоряжении Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана. В это период ощущался огромный недостаток радиотелеграфистов и оборудования. Несмотря на это, радиостанции Гидрографической экспедиции «Вайгач» и «Югорский шар» были «в исправном состоянии и снабжены всем необходимым на год».

7 мая 1921 г. Комиссариат почт и телеграфов поднял вопрос о возвращении полярных радиостанций в его ведение, что встретило противодействие со стороны Народного комиссариата по морским делам. «О необходимости иметь сеть полярных радиостанций в ведении Моркома, а не Наркомпотчеля. Главное гидрографическое управление представило следующие соображения: Гидрографией устанавливаются и оборудуются полярные рации на средства Моркома, личный состав большинство военморы, снабжение радиостанций ведется при помощи гидрографических экспедиций, сооружение новых раций производится после разведок гидрографичских экспедиций, а установка их ведется одновременно с гидрографическим обследованием».

На служащих полярных радиостанций возлагалось множество обязанностей. Так, в связи с планами Убекосевера осветить весь Северный морской путь маяками и знаками, наблюдение за работой этого оборудования предполагалось поручить личному составу раций, «дабы соблюсти экономию народных средств».

Кроме этого, на карских радиостанциях велась большая работа по гидрометеорологии:

1) Для изучения режима льдов в Карском море проводились наблюдения над всеми метеорологическими элементами (ветрами, температурой воздуха и воды).
2) Для оперативного предсказания погоды и возможности прохождения судов ежедневно передавались радиодепеши в центральные учреждения.
3) Для исследования высоких слоев атмосферы и для изучения приливно-отливных течений проводился комплекс различных мероприятий.

В июле 1921 г. полярные радиостанции были окончательно переданы Народному комиссариату по морским делам и оставлены в ведении Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана Убекосевера.

1 июня 1922 г. Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана была расформирована, на ее базе был образован гидрографический отряд, подчиненный Убекосеверу.

В середине 20-х годов на станциях по-прежнему ощущался недостаток продуктов и медикаментов. Другой проблемой была изношенность оборудования, работавшего со дня открытия станций. Радиостанция в проливе «Югорский шар» была укомплектована двумя искровыми передатчиками фирмы РОБИТиТ мощностью 16 квт и 2 квт, радиусом действия 1000 миль и 500 миль. На радиостанции «Вайгач» был искровой передатчик фирмы РОБИТиТ мощностью 2 квт и радиусом действия 500 миль.

В 1924 г. на станции «Югорский шар» были построены новые, деревянные, здания (жилой дом и здание радиостанции), выполнен ремонт аппаратуры и получен новый регенеративный приемник.

Радиостанция «Югорский шар» являлась районной радиостанцией для всего Карского моря, во время навигации на станции неслась круглосуточная вахта, в остальное время вахта была нерегулярна. Так, в навигацию 1924 г. станция держала связь с 23-мя судами, а так же береговыми радиостанциями, в августе проработала 103 часа. Всего за год станция передала и приняла 303962 слова, работала 455 часов. «Вайгач» нес вахту в часы работы «Югорского шара». За 1924 г. было передано 29787 слов, станция работала 81, 5 часов.

На радиостанции «Югорский шар» несли круглогодичную вахту 9 человек: начальник радиостанции, два старших радиотелеграфиста, радиомеханик, два служителя, лекарский помощник, наблюдатель гидрометеорологической станции и комиссар. На станции «Вайгач» штат был меньше: начальник радиостанции, старший радиотелеграфист; старший моторист, служитель и наблюдатель гидрометеорологической станции.

Согласно разработанной в 1925 г. инструкции, персоналу полярных радиостанций, помимо передачи метеорологических сведений, служебной и частной радиокорреспонденции и ведения гидрометеорологических наблюдений, вменялось в обязанность изучать край, быт коренного населения, условия промысла. Кроме научно-исследовательского, станции имели значение опорных колонизационных и спасательных пунктов, поэтому персоналу предписывалось вести широкую просветительскую работу.

Во время экспедиции Нобиле на дирижабле «Италия», а потом во время спасательной операции, полярные радиостанции обеспечивали связь и передавали гидрометеорологическую информацию.

В начале 1933 г. вышло постановление Совета Народных Комиссаров о передаче радиостанций «Югорский шар», «Вайгач», «Маточкин шар», «Мыс Желания», «Маре-Сале» и «Диксон» в распоряжение Главного управления Северного морского пути при Совете Народных Комиссаров. В штате Убекосевер на 1934 г. полярные радиостанции уже не значились».

Интересные факты о работе радиостанций в Арктике

Наверное, многие наши читатели слышали про знаменитого путешественника Глеба Травина (он на велосипеде проехал все арктическое побережье СССР). И в ходе этого самого путешествия он побывал на обоих полярных радиостанциях “Вайгач” и “Югорский шар” – весной и летом 1930 года.

Об этом даже была публикация в журнале «Вокруг света» (№19, 1930г.) и газете “Северная правда” (“Правда Севера”) от 8 апреля 1930 года. А также о посещении Травиным радиостанции на Югорском Шаре есть упоминание в книге «Человек с железным оленем», автора — Александра Александровича Харитановского.

Хабарово представляло что-то похожее на торгово-продовольственную базу: склад госторга, пекарня… Госторговцы, увидев состояние незнакомца, сделали ему перевязку и, разыскав велосипед, повезли на радиостанцию.

Пуржило, но собаки, не сбавляя темпа, мчались по хорошо укатанной дороге. Показались высокие фермы радиомачт. Зимовщики — начальник, радист, моторист и врач были чрезвычайно поражены, когда в дверь вместе со снежными космами пурги ввалились соседи из Хабарова с больным незнакомцем, державшим в руках велосипед.

 «Сегодня к нам прибыл путешественник на велосипеде Глеб Травин, — отстукивал на морзянке радист. — У него обморожены ноги. Оказана первая помощь».

 – Это какое-то безумство, а не спорт, — ворчал медик, бинтуя кровоточащие пальцы.
 – Никчемное геройство, — прямо и резко уточнил пожилой начальник зимовки. — Мальчишество.

 Понятно, несмотря на все заботы, Травин чувствовал себя неловко. Каждый день мораль и перевязка — сразу два мучения. Кроме того, терзала мысль, что находится на положении иждивенца. Спортсмен твердо решил, как подживут раны, продолжать маршрут. Через десяток дней он уже занялся велосипедом.

 – Куда собираетесь с такими ногами? — убеждал врач.
 – Вы же сами говорили, что гангрены я избежал потому, что находился постоянно в движении. Вот и дальше пойду. Получится что-то похожее на лечебный курс, — отшучивался Травин, собирая машину. — Думаю на Вайгач съездить, на радиостанцию.
 – На Вайгач?!. Ну, знаете, — развел руками врач.

 Отпраздновав на Юшаре, как ласково называли свою станцию зимовщики, Первое мая, поблагодарив за помощь, Травин отправился по льду через пролив Югорский шар на остров Вайгач, на северной окраине которого расположена радиостанция.

 

Травин

Травин

Травин

Травин

 


Источники:

АКСЕНТЬЕВ С.МЫ ВСТРЕТИМСЯ С ТОБОЙ НА ОСТРОВЕ ВАЙГАЧ//Север, №7-8 2015
Вехов Н.Первые российские радиостанции в Арктике//Техника-молодежи №5 2001

http://sevmeteo.polarpost.ru/news/2012/12/13/4086.shtml.html
http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=70&t=4459&p=71750&hilit=%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%8F+%D0%92%D0%B0%D0%B9%D0%B3%D0%B0%D1%87#p71750
http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=3&t=5051
http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=3&t=5051&start=15

http://ashipki.com/archives/648

Добавить комментарий

http://sevprostor.ru/