Как в Карелии раньше детьми торговали

Вообще торговля вплоть до начала ХХ века была довольно выгодным и распространенным занятием среди жителей Карелии. Крестьяне всю зиму — с осени по весну, по 8—9 месяцев торговали товарами из Финляндии, а домой приходили только для того, чтобы исполнить самые необходимые работы: вспахать и посеять поля, поправить изгороди, скосить и убрать сено, посеять озимую рожь, убрать с полей хлеб.

Старик и старуха с повозкой. Сойккола.

Старик и старуха с повозкой. Сойккола.

Деревня

Деревня

Но это, опять таки, можно сказать только про тех карел, которые жили недалеко от границы с Финляндией и были удалены от побережья Белого моря. Карелы, жившие недалеко от Поморья, в Финляндию ходили мало, а больше уходили на промысел на Мурман, а также нанимались в судовые команды к поморам.

Так вот, это все касается разносной торговли мукой, крупой, сахаром, кофе и другими самыми необходимыми продуктами (керосином, мылом, свечами и т.п.). Но здесь я хочу коснуться не товаров из Финляндии, а продажи детей. Конечно, это совершенно разные вещи с моральной точки зрения, но по сути — обыкновенная купля-продажа: отдается товар (ребенок) — получаются деньги. Сделка как она есть.

На эту тему процитирую кусочек рассказа М.А. Круковского, написанного им про Олонецкий край после путешествия по Карелии в 1904 году.

    «Брезжило раннее утро, когда мы сидели за чаем: я, хозяин, мой возница, и пришедший сосед. Сосед оказался бывалым человеком, бывавшим ни раз в Питере.

    — А вы что там делаете? — спросил я.

    — Да детьми торгую — ответил он.

    — Детьми? — изумился я, глядя на него, и впервые заметил хищное выражение его лица.

    — Да детьми… Каждый год отвожу несколько десятков…

    — Да как так! — Что такое! Ничего не понимаю…- удивился я.

    И тут то узнал я грустную страницу в жизни олонецкого крестьянина, который в погоне за деньгами, в безысходной нужде, или в желании составить карьеру своему сыну, продаёт его в город.

    Видали-ль вы в Петербургских овощных, зеленных, мясных и молочных лавках маленьких, худеньких приказчиков, сподручных или «учеников»?… Этот маленький человек продан бородатому торговцу, который сидит за прилавком и считает копейки: продан на 5, 10, иной раз 15 лет».

Пастухи Михайли Алексинпойга и Иван Мигулайн из Koskisenkylä (Косколово Кингисеппского р-а)

Пастухи Михайли Алексинпойга и Иван Мигулайн из Koskisenkylä (Косколово Кингисеппского р-а)

Ижор Агафона Савастин за рубкой в д Сяятиня (совр. Слободка Кингисеппского района) 1914

Ижор Агафона Савастин за рубкой в д Сяятиня (совр. Слободка Кингисеппского района) 1914

Оказывается, в Олонецком крае (но, скорее всего, не только там, конечно) процветало такое странное занятие, как скупка детей. И эта работа приносила посредникам очень неплохой заработок. Ранней осенью такой посредник приходил к крестьянину, у которого есть мальчик, и предлагал отдать сына в обмен на деньги. Крестьянам, конечно, на такое было решиться сложно, но нужда заставляла. Отец торговался на сумму от 5 до 15 рублей за несколько лет так называемой «выучки» и получал задаток. Потом скупщик уезжал и постепенно набирал десять-двадцать мальчиков, после чего возвращался и выплачивал их родителям оставшуюся сумму.

Конечно, расстаться с детьми родителям было сложно (хотя на мой современный взгляд это какое-то лицемерие). Как пишет М.А. Круковский, «стоны, крики, плачь, иной раз ругань слышны тогда на улицах безмолвных деревень, матери с бою отдают своих сыновей, дети не хотят ехать на неизвестную чужбину». Но, как говорится, деньги нужнее.

Хотя, как вариант, — возможно, матери не принимали участия в принятии решения «главой семьи». Женщины же не обладали каким-либо веским правом голоса. И тогда их ужас и отчаянье становятся абсолютно понятными.

Но делать нечего, все садились в кибитку и проехав за пару дней двести, триста вёрст, миновав Вытегру, Ладогу и Шлисельбург, приезжали в Петербург. Они останавливалась где-нибудь на постоялом дворе и прямо тут происходила продажа мальчиков различным торговцам в их лавки на несколько лет. Затем торговец самостоятельно уже выправлял купленному ребенку паспорт, одевал, поил, кормил и полностью распоряжался им.

Ну да, конечно, кому-то из детей это могло дать путевку к «лучшей жизни». Некоторые, особенно разумные и расторопные, в итоге даже становились приказчиками и могли помогать родителям. Но некоторые не выдерживали и убегали на родину, их ловили, возвращали, они опять бежали. Иногда такие мальчики не возвращались домой, а становились бродягами. И все это, как оказывается, имело очень большое распространение. Вероятно, вплоть до самой революции.

Добавить комментарий

http://sevprostor.ru/