Каких женщин раньше называли самокрутками или самоходками

Раньше, вплоть до ХХ века, были распространены на Русском Севере такие странные женские характеристики как самоходка или самокрутка. Кого так называли?

Девушки

Девушки

Девушки

Девушки

С самоходкой угадать не сложно по звучанию слова — это девушка, вышедшая замуж без воли родителей, то есть «своим ходом».

Фото отсюда: https://vk.com/krokhino

Фото отсюда: https://vk.com/krokhino

А вот с самокруткой все посложнее. Дело в том, что без ведома родителей невест не крали, а брали все-таки именно по ее согласию и по любви. Если за девушку сватался не один жених, а два или даже три мужчины, то был шанс, что выдадут ее не за того, кто ей самой приглянулся, а просто за более выгодного, например, более богатого жениха. В этом случае девушка сговаривалась с любимым парнем и скрытно уходила из дома, забрав с собой одежду. Замуж, соответственно, выходила тоже тайком.

Невеста

Невеста

Так вот, почему же, собственно, такую девушку звали не самоходкой, а самокруткой. Дело в том, что при стандартном браке, когда все делалось с согласия родителей и по-правильному, сразу после венца сватья-кручельщица крутила или заплетала волосы невесты в две косы, а на голову надевала повойник.

А вот если сватьи не было (а при тайном сговоре ее, конечно, нет), тогда девушка волосы убирала под повойник самостоятельно. И при этом не заплетала в две косы, а оставляла убранной в одну косу, по-девичьи. Поэтому такую девушку и звали самокруткой.

Свадебный венец Пинежского уезда.

Свадебный венец Пинежского уезда.

Свадебный венец Пинежского уезда.

Свадебный венец Пинежского уезда.

А вообще на селе, вплоть до середины ХХ века это самовольство не особо одобряли, хотя оно уже и было распространено. Вот, например, одна женщина (семидесятилетняя жительница деревни Ваймуши — Александра Тимофеевна Нифантьева) рассказывает, как в двадцатые годы прошлого века ее насильно сосватали замуж.

Александра Нифантьева с мужем

Александра Нифантьева с мужем

«– Нонешних девок силом не отдашь. Ноне девки сами взамуж идут – самоходками… А у меня что было? Ой, были муки у меня! Ой, худо шла! Вся моя свадьба – дак уж ой!
Как пословица-то баит: «Выбирай корову по рогам, лошадь по зубам, а невесту – по отцу-матери да по годам, чтоб ядрёна была». Воти у меня так вышло. Видать, приглянулась кому-то на гуляньях, да тот и сватов заслал…

Пришли. А я на повети захоронилась, ухо к дверям приложила и слышу, как про меня толкуют, обговаривают всё как есть. А сердчишко так и бьётся, бьётся – не успокоится: конец моей девьей жизни, думаю…

Как сватов проводили, мать ко мне: «Ты нашего хлеба наелася, нашей работушки наробилась…» — и плат с головы тянет. Я тут и заголосила: «Ты, родимая моя матенка, о чём на меня осердиласе, о чём дак прогневаласе? Разве я у вас работушки не робила? По утру раннему да не вставала, жаркой печеньки да не затопляла? По поветочку-то не ходила, кота рогатого да не кормила?» Я сильно плачула. Ой, как сильно!

А как слёзы-то повытекли, спрашиваю: «Что за жених-то? Может, чухарёк какой? Поглядеть бы надо». Мать-то и отвечает: «Чего его смотреть! Парень не увечный, а человечный. Радуйся, девка, что такой попался». И весь сказ. И не знаю я, что делать-то. Не то вольной жинью шататья, не то взамуж собираться. Жалко судьбы-то. Уж как я худо-бедно жила, а всё ж воля. И всё плачу, плачу – в слезах плаваю…

На утро уж и сват приходит. Мать ему баит: не согласна, мол, девка взамуж ходить, погодить бы надо, подумать… А сват сердитой: «Чего они понимаю, девки-ти? Баско гуляют да весело играют – и всё тут. К рукам прибирать надо». Ну и прибрали. Стали со сватом чай пить да разговоры водить – просватали.

На смотринах я вовсе как каменная была. Жених со сватами по лавкам сидят, а я набычилась, голову вниз держу. Не хотела взамуж, ой как не хотела! Усохла я с печали-то, глаза от слёз запухли… Жених-от и спрашивает: «Согласна, Лександра Тимофеевна?» А я молчу, не вижу жениха-то – пропади он пропадом! Порато долго молчала. За меня отец с матерью ответили: «У девки от счастья язык отнялся. Задурела совсем». Во как сказанули!

С того дня, как меня просватали, я уж не выходила никуда без креста. Так уж положено. Невесте оберег давался от всякого тут колдовства. «На хлеб на соль и на булат-камень нет супостата, так и на рабу божью Александру нет ни злодея, ни лиходея…» Оберег тот и помог мне, порато помог. Хороший мужик попался, ой, хороший! Всё по лесам робил, роботной был Афанасий. Тринадцать годов как помер«. — Из книги: Ларин О.И. «Узоры по Солнцу». М.: Советский писатель, 1976. — 192 с.

Думаю, она была уже из последнего поколения, которое на Русском Севере отдавали по сговору. Теперь-то сговор кажется чем-то диким, а так называемое «самоходство» — естественным правом любой женщины. Так мораль переменилась буквально за десятки лет.

Хотя, при этом «самоходками» девушек в деревнях продолжали по инерции звать еще в 50-60-х годах прошлого века, а может и подольше. Но теперь, как мне кажется, если этот термин и употребляется, то только стариками, по привычке.

Добавить комментарий

http://sevprostor.ru/