Почему работа на полярных станциях это не романтика, а скучная рутина

Почему-то в общественном сознании работа «полярником» до сих пор считается чем-то романтичным и чуть ли не героическим. Мол, люди, работающие на арктических метеостанциях живут в очень интересных местах, постоянно борются с стихией, сталкиваются с белыми медведями и другими дикими зверями. Все это очень опасно и жутко захватывающе!

Метеостанция Белый Нос

Метеостанция Белый Нос

Столовая

Столовая

Однако, все это лишь очередное заблуждение. Мы неоднократно бывали и на полярных станциях, и просто на метеостанциях, расположенных не в Арктике; много общались со специалистами. Я вам так скажу: более унылой и однообразной работы найти было бы сложно! Некоторым страшно везет работать в составе семейной пары, или просто вдруг удалось попасть в хорошую команду, но подавляющее большинство метеорологов вынуждено работать в относительно больших коллективах, состоящих из совершенно незнакомых и часто несовместимых людей. Все это, разумеется, происходит в замкнутом пространстве, из которого в течение года совершенно некуда бежать.

Одна наша подруга как-то поехала работать на метеостанцию. Ей очень повезло, и она была там вдвоем с мужем. 2 человека, дом станции… Друзья и приятели восприняли этот ее опыт как приключение. Мол, ого как круто, поживешь в труднодоступном месте, полюбуешься шикарной природой, изучишь окрестности и как следует попутешествуешь по ним, и заодно будешь выполнять интереснейшую и полезную для общества работу! До кучи, де, получишь уход от общества, уединение, и единение с дикой природой. О чем еще можно мечтать? Концентрированная романтика.

На самом деле совсем нет. Работа на метеостанции это натуральное заключение. Вот что писала об этом Юля (здесь и дальше выделенные цитаты — ее авторства).

    «На удивление многие люди называли нашу здесь работу путешествием. Почему путешествие? Ведь те же самые люди не называли других, кто ездил в командировки, работал вахтой, сидел в тюрьме в других регионах и даже работал дальнобойщиком — путешественниками. А нас почему-то назвали. Я не знаю, что именно повлияло на такое удивительное восприятие нас. Может быть, я (мы) писали что-то такое, что наша работа не выглядела похожей на работу? Не знаю. Но очень хотела бы понять этот феномен — почему работающий вахтой нефтяник и сидящий в колонии в Магадане зэк — не путешественники?

    Неужели правда там, на материке, говоря о нас, люди никогда не считали, что мы работаем, а всегда говорили, что мы отдыхаем и развлекаемся, даже больше того — куда-то перемещаемся и что-то смотрим (уточню, что на Сахалине я не видела решительно ничего, кроме УГМС и двух маяков, я даже не была в музее в Южном, а на мысе Терпения лес, находящийся в 10 км, я видела только в бинокль)?

    В общем, я уже говорила это, но скажу еще раз, что я абсолютно уверена, что любой (совершенно любой) читающий эти строки человек в этот год был больше путешественником, чем мы, потому что любой человек за этот год перемещался и видел гораздо больше. Ну, конечно, за исключением лежачих больных, если такие, не дай Бог, тут есть».


Во-первых, ты приезжаешь работать на полярную станцию минимум на год (на более короткий срок нельзя, да и не получится — дорог там, как правило, нет, никакой транспорт туда не ходит и не летает, а забирают людей и привозят продукты централизованно — в среднем раз в год). И вообще «летунов» на метеостанциях не любят, тебя сразу предупреждают, что работать тут надо годами, а если не хочешь, то извини — гуляй, Вася.

Во-вторых, ты не покидаешь территории станции в принципе. Ты не можешь просто так взять и уйти на сутки или тем более несколько дней. Работаешь ты сменами (условно — 12 через 12 часов). Регулярно отправляешь отчеты о проведенных наблюдениях.

Народа на станции обычно недостаточно, штат очень редко бывает укомплектован, и поэтому никто тебя не подменит. А за 12 часов куда ты отправишься «путешествовать»? Тебе ведь еще надо успеть поспать, поесть, и заняться личными делами. Ну да, погулять по ближней округе или порыбачить на соседней речке, вероятно, если повезет, можешь, но не более того.

В-третьих, зарплаты на метеостанциях копеечные. Да, понятно, ты ничего не тратишь и продовольствие там имеется. Но люди пытаются подзаработать чуть побольше и набирают по несколько должностей. Т.е., например, один человек работает на несколько ставок: метеорологом, поваром и уборщицей, а второй человек — начальником станции, метеорологом и котельщиком. В итоге набирается более-менее неплохая зарплата. Например, оклад за одну должность — 5 000 рублей, за другую 3 000, и так далее, и в итоге за месяц может набраться аж целых тысяч 15! Учитывая, что ты их почти не тратишь, то через год работы ты получишь на руки около 200 000.

На первый взгляд, вроде, более-менее, но если вдуматься, то и не сказать, что это такая большая сумма, при условии, что ты этот год работаешь без перерыва, живешь в компании левых людей, которые тебя не нравятся, и которым не нравишься ты, и никак не можешь отвлечься и развлечься.

    Как пишет Юля — «Я просидела в тюрьме один год, а эти километры были зоной для выгула заключенных, и то нелегального. И там не было весело и много приключений, вот уж точно вам говорю. И душевных северных людей и открытости тоже … Там все между собой только и делали, что срались, я на 160 км от мыса не могу назвать ни одного человека, который бы в этот год ни с кем не срался и не дрался)».

Это в городе, деревне или любом другом, даже самом маленьком населенном пункте ты можешь сходить в гости, кино, клуб или в кафе. На метеостанциях кроме телевизора или книг развлечений нет в принципе. Да и еда — есть, чтобы с голоду не умереть, а вот всяких вкусняшек в обрез, даже в этом плане никак особо себя не порадовать.

    «Ходить, правда, сейчас нельзя совершенно никуда — егерь запретил это делать категорически, даже на 1км, даже на 500 м (то есть даже к скалам больше нельзя!) и у меня болят ноги и постоянно затекает тело от непрерывного сидения в комнате. Конечно, тут все скажут, что нужно делать зарядку в комнате. Я делаю. Но этого мало — я никогда не ходила так мало, как сейчас. Я вообще не хожу (но в реальности, конечно, это просто камера тюрьмы).

    Мне невероятно хочется поговорить. Живьём. Не письмами, не по телефону. Мне так хочется общаться! Ведь я, по сути, просидела этот год в камере-одиночке…»

Ну да, конечно этот негативный опыт не распространяется на всех. Мы знакомы с человеком, который всю жизнь работает на метеостанциях и ему это очень нравится. Но он и не считает свою работу романтикой, и его устраивают все минусы жизни на полярных станциях. А плюсы тут тоже некоторые есть — он обожает рыбалку, и вот уж рыбачить на полярных станциях — вполне можно, учитывая, что находятся они зачастую у моря (и часто рядом есть реки), поэтому для рыбалки далеко и надолго уходить не надо. Да и то он в итоге уехал с удаленной метеостанции, и стал работать в Архангельске.

Самый нормальный вариант, как говорилось выше — работать и жить на станции семьей, в отдельном доме. Такие семьи, как мы понимаем, — держатся дольше всех остальных, хотя и они тоже не всегда выдерживают. А вот одиночки сменяются постоянно. И если бы людям не приходилось жить и работать на метеостанциях не меньше года, то текучка там была бы как в какой-нибудь Пятерочке, наверное.

Добавить комментарий

http://sevprostor.ru/